Нас с Плуто отправили в питомник Шрёдер через неделю после жестокого убийства отца. Кли сказала нам, что это ненадолго, а потом она заберет нас. Может быть, у нее действительно было такое намерение, но я всегда чувствовал, что на деле она под стать мачехе Гензеля и Гретель. Кли, несомненно, знала, что представляет собой питомник Шрёдер, — ведь мы сами слышали ее возмущение этим заведением в разговоре с несчастным отцом. Мы были уверены, что Папа ни за что не оставил бы нас в таком безрадостном месте. Но Кли с уходом со сцены Папы потеряла всякий интерес к двум прижитым с ним щенкам.
В чисто физическом плане о нас, конечно, заботились хорошо. Это я должен признать. В питомнике Шрёдер (построенном на месте небольшого одноименного городка) был превосходный гимнастический зал, имелись теплый и холодный пруды, крытый теннисный корт и лужайка для гольфа, тоже крытая; там работали прекрасные роботы-тренеры по всем видам спорта, а рацион питания составлялся с той изысканной простотой, которая удовлетворяла самый тонкий вкус. Наши комнаты — и общие, и личные — были просторны, полны воздуха и света. Центральной архитектурной достопримечательностью питомника — жемчужиной, перед которой меркло все остальное, — был реконструированный в мельчайших деталях нью-йоркский собор Святого Джона. (Зачем? Почему не собор Парижской Богоматери? — это меня всегда удивляло.) Реконструированный собор окружали многие акры английского паркового ландшафта с площадками для игр.