— Холодно-то как! — гулким басом сказал кто-то невидимый.

— Вляпались! Ох и вляпались! — донесся откуда-то со стороны комариный писк.

— С-суки вы драные! — Это был уже вообще не человеческий голос, а какое-то гнусное блеяние. — Чмыхало из-за вас дубаря врезал, а вы за свои мелкие душонки трясетесь!

— Зяблик, ты, что ли? — вновь загремело в сиреневой мути.

— А кто же еще… А ты что за наволочь такая?

— Ну ты даешь, зайчик! Это же я, Верка. Не узнал?

— Не узнал… Богатой будешь. А ты где, Верка?

— А сам ты где?

— Серьезно, братцы мои, где вы все? — нежно пропел далекий комарик.

— Туточки… Счас перекличку устроим, — произнес Зяблик дурным козлиным голосом. — Верка в наличии… Смыков вроде тоже… Эй, Левка, отзовись!

— Здесь я! — словно бы где-то рядом зашуршала осенняя трава.

— Не слышу оптимизма и бодрости! — по-фельдфебельски рявкнул Зяблик. — Будешь тренироваться в свободное время… А где Лилечка? Где наша Шансонетка?

— Какая я вам, интересно, Шансонетка! — голос был не мужской и не женский, но явно обиженный. — Придумали тоже…

— За комплимент прошу пардону… Похоже, все на месте… Ах, Чмыхало жалко! И надо же такой подлянке в самый последний момент случиться!

Все приумолкли. Кто-то всхлипнул, но кто именно — понять было невозможно. Потом Смыков (судя по интонации) пискнул:

— Товарищи, неужели и в самом деле никто ничего не видит?

— Ни хера! — проблеяло в ответ.

— Нет, — бухнуло, как из бочки.

— Ничегошеньки…

— А я немного вижу, — звук голоса был такой, словно в сухом ковыле проскользнула змея. — Но, правда, если только в очках…

— Что ты видишь, что? — на разные лады загалдела ватага.

— Тени какие-то…

— Шевелятся они?