— Не стоит. —Аксель мигнул поворотником и уехал. Ханс посмотрел ему вслед, достал из кармана мобильник, подумал и, сунув телефон в карман, зашагал к дому. Пожалуй, не стоило приглашать девчонок по телефону, лучше уж поговорить лично. А вот Нильсу позвонить можно, пускай напряжет свою Дагне. Снова вытащив трубку, Ханс щелкнул клавишей.

— Господин директор, Анне-Лийса Хатсдаг и Лиззи Марз снова собираются прогулять физкультуру. Я слышал, как они сговаривались.

Вот гад! Ханс резко остановился. Даже захотелось плюнуть от возмущения. Еще бы… Ну, надо же. Конечно, всем давно известно, что Матиас Шенн ябеда, но не до такой же степени. Ишь, сволочуга— «господин директор…». Хане осторожно выглянул из раздевалки. Директор, дебелый толстяк с неприятным брыластым лицом, в полосатом костюме-тройке, и ябедник Шенн, противный, длинный, вислоносый, чем-то похожий на дождевого червя или глисту (его так иногда и дразнили), ворковали, словно два голубка, укрывшись в небольшом закутке, перед входом.

— А Йохансен недавно нарисовал на парте обидную карикатуру на учителя химии.

Ну и сволочь!

— Поговорим и с Йохансеном, и с этими девочками, прогульщицами. Спасибо за сведения, Матиас, ты поступил как настоящий добропорядочный гражданин. Надеюсь, у тебя все в порядке с учебой?

— В полнейшем, господин директор, смею вас уверить! Вот только…

— Что, друг мой?

— Мне кажется… Боюсь даже и говорить…

— Смелее, смелее, Шенн!

— Преподаватель гимнастики, господин Ленц, как-то предвзято ко мне относится. Может, конечно, я субъективен, но…

— Я поговорю с ним. Обязательно поговорю. Ступай учись, Матиас.

Вежливо простившись с директором, ябедник быстро пошел к лестнице, ведущей на второй этаж, в классы. Кинув куртку на вешалку, Ханс выбежал в холл и нос к носу столкнулся с девушками — Лиззи и Анне-Лийсой. Лиззи была приятненькой такой блондиночкой с длинными, чуть вьющимися волосами, Анне-Лийса, наоборот, темненькая, смуглая, черноглазая, с волосами прямыми, крашенными в этакую светлую рыжину, не короткими и не длинными, средними. Что греха таить, Хансу она нравилась, да и не только Хансу.