Императрица-регентша склонилась к нему.

- А почему ты считаешь, что посол сделает какую-нибудь подлость? прошептала она ему на ухо.

Император нахмурился.

- Ну... потому что папа разбил персов. Да еще так! - Затем, опомнившись, император добавил: - Я имею в виду моего... предыдущего отца.

Император виновато посмотрел направо на нового отца, который стоял неподалеку. Встретился с невидящим взглядом пустых глазниц и отвернулся. Очень быстро. Даже его настоящая мама никогда не называла Юстиниана "приятным человеком".

- И не вздумай называть его "папулей", - кивая на Юстиниана, прошипела Феодора. - Это тоже неподобающе, даже если он и является твоим усыновителем.

Император сжался на троне. Чувствовал он себя отвратительно. "Как все запутано! Ни у кого не должно быть столько мам и пап!"

Он стал вертеть головой, надеясь увидеть своих настоящих родителей. Это бы его немного успокоило.

Он знал: они должны стоять где-то поблизости, среди других высокопоставленных лиц Римской империи, собравшихся при дворе. Императрица-регентша опять зашипела на него:

- Прекрати вертеться! Императору не подобает так себя вести!

Император замер на троне. Наблюдая за торжественной процессией, он нервничал все больше и больше. К нему приближался персидский посол медленно шел по длинному коридору, оставленному расступившимися подданными.

Император заметил, что персидский посол смотрит на него. И все на него смотрят. Тронный зал был до отказа заполнен официальными лицами, прибывшими со всех концов Римской империи. И все они смотрели на императора. Большинство ему не нравились, и они действительно не были приятными людьми судя, по крайней мере, по замечаниям его родителей, которые ему доводилось слышать. Всех четверых родителей. Они постоянно спорили. Не спорили всего лишь о нескольких вещах. Одной из них являлась лживая природа официальных церемоний.