Гость красной книжицей сделал перед лицом Сидорова полуверонику и плотно закрыл за собой дверь.

— Полковник Лапокосов. С запросом в Интерпол вы обращались?

— Так точно, — вытянулся Сидоров. — И в Интерпол. И в Интернет…

— Читайте! — резко перебил его полковник и протянул скрученный в трубочку лист жесткой белой бумаги.

Сидоров развернул рулон, отыскал верхнюю кромку. Снизу тонкая белая бумага снова скрутилась, читать было неудобно. Капитан взялся руками за концы бумажной ленты, растянул ее по вертикали — теперь верхний край оказался слишком высоко. Сидоров вытянул шею, от мысли подпрыгнуть отказался: все равно текста не видать.

— Виноват, — негромко проговорил он, коротко взглянув на полковника. Расставил руки параллельно полу, как рыбак, показывающий размеры пойманной им рыбы, и начал читать.

Полковник смотрел на подчиненного, старательно скрывая раздражение.

— Ох! — Капитан от неожиданности выпустил края бумажной ленты, и моментально скрутившийся рулон упал к его ногам. — Виноват… Тут написано, что Монте Уокер умер! Как умер?

— Мучительно, — язвительно ответил Лапокосов. — Четырнадцать пулевых отверстий — это, должно быть, болезненно…

Капитан молча хлопнул глазами, полковник пояснил:

— Уокера скосили автоматной очередью в Центральном парке — его самого, двух его охранников, одного спортсмена-бегуна, трех белок и старушку с собакой. Болонку, впрочем, только ранило — пуля срезала кусочек хвоста…

Капитан оглянулся на дверь, облизал пересохшие губы:

— Я не слышал стрельбы! Как это могло случиться? Когда?

— В одна тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году, в городе Нью-Йорке, — с расстановкой сказал полковник Лапокосов, внимательно наблюдая за реакцией капитана.

Он с удовольствием отметил крайнее замешательство младшего по званию. Сидоров открыл рот и закрыл глаза. Вот невезуха! Не видать ему наград и повышений!