- Чарльз?

Он слишком долго смотрел, опять погрузившись в задумчивость, пытаясь, возможно, возродить былое восхищение, экстраполируя, заглядывая вперед, воображая самые невероятные картины будущего. А может, просто немного задремал от скуки, обиженный превосходством компьютера.

- Чарльз, все функционирует оптимально?

- Да, Эвейна, как всегда.

- Тогда возвращайся в кресло, Чарльз. Я должна проверить твой метаболизм.

Он ощутил, как под его рукой щевельнулся переключатель, панель снова заперла переборку, а потом медленно вернулся в кресло, сунул правую руку в знакомое отверстие. В его плоть погрузились датчики, он ощутил легкое пощипывание от поверхностной стимуляции кожи. Он откинулся на спинку, закрыл глаза, и представляя гладкое лицо в рамке светлых волос, голубые глаза, возможно, чуть встревоженные, пухлые губы сжаты, а платье, кагда она наклоняется вперед прочесть результаты исследования, чуть-чуть, совсем немного отходит от плеч и груди.

- Ну как, сестра, я буду жить?

- Сестра?

- Сейчас, Эвейна, ты медицинская сестра. Некто, кто заботится о больном. Я болен?

- Ты не не действуешь с оптимальной эффективностью, Чарльз.

- И это означает, что я болен. Вылечи меня, Эвейна.

Он почувствовал, как вслед за прикосновением чего-то в нем стала нарастать эйфория. Наверное, какая-то инъекция, догадался он, препарат, что развеет его депрессию и нарастающее чувство тревоги. Помогло ее подчинение, сам факт, что она выполнила его инструкцию. Человек всегда должен быть главенствующим партнером.

Все еще не открывая глаз и представляя, как она выпрямляется с улыбкой и выражением привязанности и материнской заботы на лице, он произнес:

- Сколько уже, Эвейна?

- Ты неточен, Чарльз.

- А ты упряма. Ты ведь прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю. Сколько мы уже путешествуем в этой жестянке?