А если и говорила, то только со старухой сидевшей сейчас по правую руку - матерью Фина. Старая Урсула, так ее звали. Она потеряла сына год назад так же, как потеряла и мужа двадцать лет назад. Но она продолжала жить - худая, иссохшая копия красавицы Урсулы тридцать лет назад шагнувшей в этот проклятый замок. Она молчала, понимая что, чувствует сейчас Эвелин когда проклятие близко. То самое Проклятие, терзавшее род Дейлов в течение двух сотен лет. Напротив старухи сидел молодой человек, одетый в красный бархатный кафтан. Его нежные руки с длинными пальцами теребили ремень лютни, лежавшей на скамье рядом с ним. Это был Глор - бродячий менестрель, друг детства Фина. Финдейл пригласил его на свадьбу и с тех пор Глор перестал быть бродячим менестрелем и остался в замке. Он влюбился. По настоящему, первый раз в жизни сердце шепнуло ему, что рядом с ним его половина души, которую он искал всю жизнь. И менестрель остался. Он молчал, уважая дружбу, но не мог уйти и забыть ту что, он видел в мечтах. Он остался, что бы успокоится, что бы понять, что Эвелин - такая же девушка, каких много в городах и замках. Но уйти уже не смог. И до сих пор он молчал и лишь бледнел еще больше, когда Эвелин обращалась к нему. Оставив, наконец, ремень лютни в покое, Глор протянул руку к серебреному кубку. Тот час, сидящий рядом старик, приподнялся и плеснул в кубок красного вина из стоящего рядом глиняного кувшина. Это был Трор - слуга. Он провел в этом замке более сорока лет. На его глазах сменилось несколько поколений Дейлов, несколько смертей и бесчисленные болезни - он видел все. Трор поставил кувшин на стол и сел спокойно на свое место. Он ждал. Он много раз видел это - приближение Проклятия, когда люди становятся мрачными и молчаливыми, а животные пугливыми и раздражительными. Оставшиеся в живых Дейлы не знали, почему Проклятье пало на их род. Оно приходило каждый год. В разное время, в разные дни в разные времена года оно приходило непременно. Чаще всего ничего не случалось, просто что-то страшное заглядывало в замок Дейлов, заставляя сжиматься от страха человеческие сердца.