Масса внутри цилиндра оказалась простейшей протоплазмой. Так вот каков конец эволюции, высшая форма человеческого развития, последняя мутация! Дорога человеческой эволюции оказалась спиралеобразной, вернувшись к своим первоистокам. На поверхности Земли появились первые простейшие организмы, затем морские, земноводные, млекопитающие и человек. И человек, пройдя в будущем через все формы, которые мы видели сегодня ночью: сверхсущество, бестелесная голова, гигантский мозг, — вновь превратится в протоплазму, из которой возник.

Теперь я точно не могу сказать, что потом произошло. Я помню, что рванулся к этой гротескной массе, отчаянно отчаянно выкрикивая имя Полларда и еще что-то, чего сейчас не могу вспомнить. Я помню только то, что Даттон тоже что-то кричал, перемежая крики припадками безумного смеха. Словно умалишенный, он носился в приступе ярости по лаборатории. И тут я услышал звук разбивающегося стекла и шипение вырвавшихся на свободу газов. Затем вспыхнуло яркое пламя, охватившее своими языками все вокруг.

Наверное, я тоже лишился бы рассудка, не начнись пожар. Придя в себя, я потащил безумно хохочущего Даттона к двери и выволок его на улицу. Я помню, как мы упали на прохладную и мокрую от утренней росы траву. Помню, как взвились в небо языки пламени, охватившие дом Полларда. В тот момент я взглянул в лицо Даттона, извивающегося в безумном хохоте, и понял, что теперь ему суждено смеяться так всю оставшуюся жизнь.

Так заканчивается мое повествование об ужасной судьбе доктора Полларда. Как я сказал в самом начале, теперь только я остаюсь единственным свидетелем происшедшего, так как из Даттона с тех пор нельзя вытянуть ни одного разумного слова. В больнице, где он сейчас находится, считают, что его состояние — это результат шока, полученного во время пожара, в котором погиб Поллард.

Я рассказал эту историю с единственной целью, чтобы разделить с людьми переполняющий мою душу ужас и избавиться от глубокой депрессии. Я снова и снова вспоминаю события, произошедшие в ту ночь в доме Полларда. Своими собственными глазами я наблюдал за процессом человеческой эволюции, за этим бессмысленным прыжком от простейшей протоплазмы через мириады форм бесконечной боли и борьбы, результатом которого стало возвращение к самому началу.