Глаза Фарадана округлились, лицо побагровело… Со звуком пушечного выстрела захлопнулась дверь в пещеру. Домового как ветром сдуло.

Сердито бурча что-то под нос, Фарадан поднялся и, прихрамывая, направился к скамеечке, уютно расположившейся в тени ветвей могучей яблони. Пристроившись на ней, колдун скинул чувяк и осторожно пошевелил пальцами ушибленной ноги. Терпимо. Боль начала проходить. Пожалуй, можно обойтись и без магии.

Лечить себя колдовством Фарадан опасался. Он знал за собой небольшой грешок, который старался скрывать от окружающих, – свою невероятную рассеянность. Частенько, произнося самое примитивное заклинание, он путал элементарные установки. И не по причине плохой подготовки или скверной памяти. Просто голова его, как правило, решала параллельно еще какую-нибудь проблему.

Последние шестнадцать лет проблема у него, правда, была только одна. Приближался парад планет. Кирон скоро вырвется на свободу. А он – единственный из колдунов, кому посчастливилось наткнуться на артефакт, три тысячи лет хранивший этого нечестивого бога, – до сих пор не придумал, что с ним делать. Камень Власти уже у Литлера, пророчество Лосомона набирает силу, а он…

Колдун вздохнул еще раз и, вспомнив, что от ушибов хорошо помогает холод, подошел вплотную к зимней границе сада, присел на травку, скинул чувяк и сунул пострадавшую ступню в сугроб.

Нужно сказать, что его сад был непростой. Он одновременно переживал все четыре времени года, медленно циркулировавшие по кругу, обеспечивая бесперебойную подачу свежих овощей и фруктов к столу. Не прошло и минуты, как нога онемела, а еще через минуту и вовсе потеряла чувствительность.

«Может, хватит? Этак и насморк схватить недолго…» – почесал затылок Фарадан, не замечая подозрительного шевеления за спиной. А напрасно, ибо Филя, чувствуя, что колдун уже успокоился, вновь занялся хозяйственной деятельностью.