Ножки он задирал высоко и довольно резко. Отметив про себя этот факт, Кирилл перестал обращать внимание на невидимых зрителей и сосредоточился на бое. Дело сразу пошло. Еще двое нападавших рухнули вниз, весомо приложившись затылками об асфальт. Мавр аплодировал хозяину, радостно подпрыгивая на всех четырех лапах. В разборке он не участвовал, считая, что хозяину тоже не повредит размяться перед ужином. Не участвовал до тех пор, пока последний любитель Бахуса – тот самый, многоопытный, у которого ножки высоко задирались, – неосторожно не наступил на пакет с осетриной. Придурка Кириллу пришлось спасать. Стоило большого труда удержать Мавра, пока он улепетывал, разодранный чуть не в клочья.

– Ух ты… – восторженно протянул сиплый голос невидимого Фили.

Кирилл круто развернулся. Никого.

– Гм… вообще-то ничего…

– Ничего?!! Это ты от зависти, что героя я нашел, а не…

– Филя, тебе не кажется, что наше жаркое скоро превратится в головешку?

– Намекаешь, что мое место на кухне?

И тут Кирилл понял, что кусты, которые он обшаривал внимательным взглядом, здесь ни при чем. Голоса звучали в его голове. Юноша начал потихоньку психовать. Впереди замаячил веселенький желтый дом, халатик с длинными рукавами и задушевные беседы с психиатром. Только этого ему и не хватало.

До дому добрались уже затемно. Окно, как и предполагалось, было открыто. Кирилл внимательно осмотрел оконную раму. Следов когтей видно не было. Покачал головой, прикрыл створки, задвинул шпингалеты и подозрительно взглянул на кота. Тот требовательно мяукнул, выразительно косясь на пакет.

– Не пойман – не вор… – согласился Кирилл, наполняя миску. – Будем считать, что это моя оплошность. Забыл окошко закрыть.

Мавр без возражений приступил к трапезе. И тут голоса вновь вернулись. Причем к ним присоеди-нился третий.

– Нет, нет и нет!

– Фарадан, чтобы чужак распоряжался судьбой Эвритании… Это же… это предательство!