недопитая бутылка виски, лимоны-апельсины, и непременный огурец.

И этот мордоворот, постанывая, говорит:

- Слышь, мужик. Не обижайся - я загулял тут, дня на три... Ты мне больничный двадцатым числом выпиши? Ну, само собой, как скажешь... Может, коньячку хлопнешь?

- Хлопну, - говорю. Сажусь, сдвигая закуску, и начинаю писать.

Жлоб трется возле, пыхтит и чешет посиневшую от загула репу. Я выписываю больничный, кладу его на огурец и садистски участливым голосом говорю:

- Завтра придется прийти, сдать анализ крови.

У жлоба со звоном отстегивается челюсть.

- У нас, - говорю, - строго: с восьми до девяти. А потом пройдете флюорографию. Мочу принесете. В баночке.

Он никак не может поверить. Переходит на шепот:

- А мочу-то зачем?..

- Для полноты клинической картины, - отвечаю я. - У вас заболевание запущенное. Соберете анализы - и милости прошу на прием. В среду, с одиннадцати до двух.

- Чего?

- В среду, - терпеливо повторяю я. - С одиннадцати...

- Да ты не понял! - переходит он на более привычный ему угрожающий тон. - Я в загуле, мне отмазка нужна на работе.

- В научно-исследовательском институте, наверное, работаете? - говорю я. Клиент работает рубщиком мяса на Кузнецком рынке. А там загулы не понимают.

- Чего?..

Он машинально выливает стакан виски в свое отвисшее брюхо, облепленное мокрой футболкой с надписью Кока-кола".

Занюхивает огурцом. И выдает свое коронное:

- Ты, это. Ты скажи прямо: скока.

Так я и знал. Это "скока" - их пропуск куда угодно. С этим "скока" они попадут в рай, а их драгоценные трупы, облитые туалетной водой, упокоятся рядышком с каким-нибудь Дважды Героем СССР, а то и с Достоевским, с тем самым - Федором Михалычем. Если не в самой императорской усыпальнице...