Коулмэн молчал.

- Не знаешь, а говоришь, что нет! Значит, лжешь. Получаешь предупреждение. В следующий раз будешь наказан. О чем вы говорили?

- О тебе.

- Не выкручивайся. Что это такое - "о тебе"? О каком "тебе"? Говори иначе наказание.

- Боже мой, - простонал Коулмэн ("Минус шесть очков", - промелькнуло у него в уме: обращение к богу указывает на страх, возникающий при нечистой совести). - Говорили об ЭДИПе, то есть о тебе... о машине для допроса, для проверки лояльности...

- По какому праву ты говорил о государственных тайнах?

- Но ведь... но ведь это я тебя создал... я тебя сконструировал!.. - в отчаянии воскликнул Коулмэн, сознавая в то же время, что машина не поймет этих слов.

- Ты произносишь фразы, лишенные смысла. Не выкручивайся. О чем говорил в 23:35?

- Но я ведь сказал - о тебе!

- О чем еще?

- Больше ни о чем. Ой!!! - вскрикнул Коулмэн, стараясь вскочить, потому что в эту секунду удар электрического тока прожег его от пальцев ног до бедра. Но мягкие лапы держателей энергично прижали его к креслу.

- Видишь, как плохо лгать? - отеческим тоном сказал микрофон. - Говори правду, иначе будешь наказан. О чем ты говорил с этими людьми 23 января 1953 года в 23:35?

- Не... не помню... - еще выговорил Коулмэн.

- Почему не помнишь? Ты умственно больной?

- Нет! Нет! Просто... просто это была товарищеская беседа, мы говорили... так, без всякой связи... о разных вещах... пили вино...

- Ты хочешь этим сказать, что ты был пьян и поэтому ничего не помнишь?

"Опьянение - минус семь очков!" - молнией сверкнуло в памяти Коулмэна, и он растерянно воскликнул:

- Я не был пьян!!!

- Почему же не помнишь?

- У меня болит голова... Я не могу собраться с мыслями...

- Несобранность - это значит рассеянность, не так ли?

- Ну да, но я... Он!!!

- Не лги, - сказал микрофон. - Видишь, как плохо лгать? Только что ты сказал, что совсем не рассеянный. Ты говорил этим людям, что нужно ликвидировать ФБР. Признаешься?