А «Октанометр бытовой»? За него вообще чуть не убили. Хотя, казалось бы, чего такого? Пусть бы в бардачке каждой машины лежал этот небольшой приборчик. Захотел водитель проверить, к примеру, на заправке, октановое число бензина, что льют ему в бензобак, да и проверил. Нет, «нам такого не надо»… Да и тот «вечный» паяльник, если вспомнить. Кто его сейчас выпускает? Никто не выпускает. Вечные вещи не выгодны.

С треском распахнулась дверь, и в лабораторию ворвался Алик, приятель Боба, с которым он вчера пил пиво. С детства стукнутый фильмами про Джеймса Бонда, он при знакомстве с девушками любил представляться так: «Алик. Просто Алик». Специалист космической биологией; тоже интересный предмет. Поскольку в институте не имелось ни одного объекта для изучения, он занимался, в основном, переводами из американских журналов, шустрил ещё на нескольких работах, подторговывал книгами на всяких конференциях, а в ИКП забегал, чтобы позвонить за границу или бесплатно посидеть в Интернете.

– Слышь, Боб, там Никодимыч орёт… – прямо от дверей начал Алик, и осёкся, увидев висящий посреди комнаты шар с проводами наискось. – Это что это у тебя тут за атмосферный сперматозоид?

– Монополь, – нехотя сказал Шилин. – По-гречески, всемагнитнейший магнит, с одним полюсом.

– Сам висит?

– Сам, в натуре.

– Это, что ли, то самое, на что ты просил гранты у этих… как их…

– То самое. И у этих просил, и у тех. И у военных, и у гражданских. Никто, Алик, не верил, а вот…

– Получилось?

– Кажись, получилось. И без грантов!

– Ух ты!.. Мой тебе, Боб, дружеский совет: не показывай никому. Если отдашь нашим, ничего не получишь. Надуют, падлы. Лучше продай Эмилю Кио. Или этому, как его… Честерфилду. Денег отсыплет, не меряно.

– Копперфилду?

– Ну, а я о чём? Богатый парень, я тебе говорю. Хочешь, адресок узнаю в редакции «World’s geography»? Я им звонить сейчас иду.

– Нет, спасибо. Это опытный образец, рано продавать. А чего Никодимыч-то орёт?