Какое-то время я молчала, а потом выдала:

— Ну ты и дурак! Ты, Степка, законченный идиот, мамой клянусь! У тебя в голове, как у Винни Пуха, вместо мозгов опилки! Решил, значит, сберкассы грабить. Умница! Ну, грабанешь парочку, потом тебя посадят, и все. Шел бы уж лучше золотовалютный фонд грабить, что ли!

Там-то уж точно такие деньги имеются, даже больше. Не обидно за тридцать тысяч срок мотать, а братишку тем временем в цемент — ив речку.

Степан обхватил руками голову и молчал.

Потом поднял на меня глаза, на этот раз не веселые, а полные отчаяния, и спросил:

— Что делать-то, Афонь? Сам не знаю, что меня в эту кассу поволокло. Тебя вот в заложники взял…

— Это я тебе прощаю, — великодушно произнесла я. — Знаешь, нам надо ехать ко мне домой. Там Клавка. Она обязательно чего-нибудь присоветует.

Степан согласно кивнул и уже собрался ехать, но я категорически заявила:

— Пока все не съем, с места не двинусь!

Как выяснилось позже, двинуться с места после четырех порций шашлыка и пол-литра сока оказалось не так-то просто. Опираясь на Степана, я вылезла из-за стола и тяжко вздохнула:

— Ох, кажется, я немного переела.

Провожаемые удивленными взглядами персонала, мы покинули придорожное кафе и уселись в машину.

На этот раз Степан не стал меня ни к чему пристегивать, он просто спросил адрес, и мы поехали.

Клавка, открывшая нам дверь, нацепила на себя маску недовольства.

— Ну? И где тебя носит? — спросила она, грозно хмурясь. — Я тут с ума схожу от беспокойства…

Ни признаков беспокойства, ни тем более сумасшествия, я не обнаружила, хотя пристально всматривалась в ее лицо.

— А это что такое? — мотнула головой в сторону Степки сестра.

Я поморщилась:

— Ой, Клава, не волнуй меня, ради бога. Это Степан, мой новый приятель. А сейчас дай нам отдохнуть, а? Мы безумно устали.