Далеко не все добивались успеха. В большинстве случаев вместо нового аркана получались какие-то заготовки, наработки, которые потом завершали другие. Тоже вполне приемлемый исход, хотя оценивается ниже. Но я был молодым, амбициозным, подающим надежды, воображал о себе невесть что, и действовал по принципу "все или ничего".

Самый шик – это когда твой аркан представляет собой не просто какую-нибудь экзотическую формулу, а нечто полезное, за что можно и денег получить. Хотя, по правде говоря, в молодости я не думал о деньгах, мечтал о славе. Забегая вперед, скажу, что в какой-то мере мои мечты тогда сбылись, но совсем не так, как я ожидал.

Больше всего меня притягивала магия света. Нет, я, конечно, не был настолько наивен, чтобы верить в детские сказки о борьбе Света и Тьмы. В то же время, был достаточно глуп для того, чтобы считать эту магическую стихию сильнейшей.

Я задумал создать новый вариант Смещения. Как известно, это заклинание изменяет оттенок света, смещая его в сторону красного или фиолетового. При желании и умении можно сместить его так далеко, что и глазом не увидишь, превратив, например, в тепловые или сквозные лучи.

[ Здесь и далее курсивом выделены примечания переводчика с визанского. В этом мире никогда не рождался человек по фамилии Рентген, поэтому рентгеновские лучи называют просто "сквозными" за их способность проходить сквозь препятствия. ]

Тогда как раз случилось несколько громких убийств в восточных кварталах. Преступник действовал чрезвычайно нагло. Он появлялся на какой-нибудь вечеринке или собрании и протыкал жертву кинжалом, спрятанным под одеждой. Затем активизировал амулет невидимости и скрывался. Свидетелей было множество, но никто не успевал запомнить его лицо. Говорили лишь о субъекте среднего роста, со средней фигурой, ничем не примечательном. С такой внешностью нетрудно затеряться в толпе.

Жертвы были богатыми и влиятельными людьми – купцы, градоначальники, генералы. Казалось, они ничем не были связаны между собой, кроме влияния. Наверное, у городской стражи были свои соображения, но с обывателями они не откровенничали. Барды рассказывали много интересного, но кто же верит бардам?