— Ну все, Семен, будь здоров. Завтра как всегда?

— Как всегда, смотрите не опаздывайте. С плечами-то у вас нормально, а вот пресс дрябловат, надо подкачать…

— Так ты профи, тебе виднее. Пока, Семен, — протянул руку Александр Максимович.

Перов неохотно ответил на рукопожатие — его постоянный клиент носил перстень с на редкость острыми гранями. Александр Курцов уже третий месяц посещал тренажерный зал «Витязь», каждый раз при встрече и прощании совал его владельцу (он же тренер) свою грабку, и почти каждый раз царапал ему палец. Мелочь, пустяк, но раздражает. И сказать не скажешь — стыда не оберешься!

— Пока, Михаил, — протянул руку теперь Ежову Александр Максимович. Он всех так называл — по одному только имени, без отчества. Уменьшительных и сокращенных форм Курцов тоже не признавал — никогда не называл Владимиров Володями, Сергеев Сережами, Дмитриев Димами и так далее. Только полный вариант.

Ежов пожал ему руку не более охотно, нежели Перов: этот перстень уже стал в качалке притчей во языцех. В прошлом году они один раз пересекались с Курцовым, и тот распорол ему ладонь. О, нечаянно, разумеется! Он тогда долго извинялся…

И в этот раз история повторилась. Курцов в последний момент дернул рукой, и через весь палец Михаила отчетливо проступила кровавая полоса. Тот покривился от боли — мало кому нравится, когда ему ни за что ни про что распарывают палец.

— Эх, что же это я, Михаил, — почти искренне огорчился мужик. — На вот платок, промокни.