— Какой позор! — обиженно простонал Михаил, даже не пытаясь подняться и только морщась от боли. Пах он инстинктивно прикрывал — второй такой удар получать не хотелось. — Меня избила женщина!
— Я еще только начала! — снова пнула его в бок тетка. — Признавайся, ублюдок, где капитан?!
— Это такой… с усами? — догадался он, для наглядности касаясь собственных усов. — На японца немного смахивает?
— Что смахивает? — подозрительно прищурилась женщина, делая небольшую паузу в лупцевании. — Что и куда он смахивает, ублюдок?! Говори! Говори! Говори, я сказала!
— Можно я сначала встану? — попросил Ежов.
— Лежать! — впечатался ему в спину острый каблучок. — Встанешь, когда я прикажу! А ну, вставай!
В который раз удивляясь женской логике, Михаил медленно поднялся на ноги. Ему в нос смотрело дуло одного из пистолетов. Женщина быстро обшмонала его свободной рукой, конфисковала все, кроме самой одежды и для профилактики врезала кулаком в живот. Впрочем, дралась-то она здорово, но в мускулатуре порядком уступала Ежову — удара он почти не почувствовал. Не зря пресс качал столько времени…
— Мадам, а как вас зовут? — с интересом осведомился он. — Ловко вы меня… Джиу-джитсу? Или тык… тыквондо?
— Вопросы здесь задаю я! — прорычала безымянная мадам, машинально дубася его в грудь свободной рукой. — Кто ты такой?!
— Лейтенант Ежов! — выпрямился во весь рост Михаил, невольно вспомнив службу в армии. Подполковник Желтухин разорялся точно так же, как эта злючка. — Михаил Петрович. А вы?..
— Имперец? — подозрительно уставилась на него дама. — Только еще одного имперца мне не хватало… Так, стой смирно, и не смей двигаться! Сделаешь шаг, и я тебя продырявлю, ублюдок!
Она отступила к экрану на стене и быстро коснулась нескольких сенсоров. Что-то тихо произнесла, наклонившись почти вплотную, и уселась на тахту, не спуская глаз с Михаила.
Через несколько минут в дверь начали заходить люди… если можно так выразиться. Один, два, три… одиннадцать. Считая вместе с этой чокнутой — двенадцать. С каждым следующим входящим в комнату глаза Ежова расширялись все сильнее и сильнее. Он протер их, поморгал, но ничего не изменилось.