На том конце трубки заиграла приятная музыка. Шепотом успокаивая Леру, я ждала примерно пять минут, когда наконец регистраторша возникла вновь:

– Очень сожалею, но у магистра сейчас клиентка, – четко произнесла она. – Если нужна консультация, могу записать вас на послезавтра.

– Проблема не терпит отлагательства!

– Все так говорят! – и в трубке зазвучали короткие гудки. Я почувствовала, как в груди поднимается ярость. Вот это да – изуродовали девчонку, а теперь даже по телефону говорить не хотят!

– Лера, надо немедленно ехать в клинику. Ворвемся в кабинет, напугаем мерзкую врачиху твоим лицом. По телефону говорить не пожелала, пусть вживую порадуется!

– Куда я могу ешать в таком фиде, – с трудом двигая перекошенными губами, прошипела Лера.

– Такси вызовем, – и я тут же позвонила по застрявшему в памяти телефону таксомоторов. На мой взгляд, выхода у нас все равно не было – кто знает, сколько длится судорога? Что ж теперь, Лере неделю дома сидеть?

Такси прибыло через минут пятнадцать. Прикрывая лицо широким оранжевым шелковым платком на манер восточных женщин, Лерка, жалобно охая, спустилась к машине и быстро прошмыгнула на заднее сиденье. К счастью, таксист попался нелюбопытный или просто рассеянный, и на выглядывающий из-под платка прищуренный правый глаз внимания не обратил. Еще через десять минут мы уже были в клинике.

– Вы записаны? – увидев нас, все тем же механическим голосом спросила регистраторша. В ответ Лерка резко откинула с лица платок.

– Что… что… за хулиганство? – враз севшим голосом пролепетала тетка.

– Это вы нам про хулиганство говорите? – зловещим тоном спросила я. – У этой девушки еще час назад было вполне приличное лицо! Вот что натворил аппарат вашей докторши! А она даже к телефону подойти не пожелала!

– Куда… к какому телефону? – регистраторша явно была деморализована. Впрочем, я ее прекрасно понимала. Вряд ли в эту ночь она сможет спокойно уснуть.