Это был дом, каких множество на улицах Соломбалы. Во дворе за забором на ветвях молодых тополей робко проступала зелень будущей листвы - лето запаздывало. Слышалось прерывистое повизгивание пилы. Из глазка-отверстия в крашенной охрой калитке свисал кончик тонкой верёвки с узелком.

Подталкивая друг друга, мальчики в нерешительности поглядывали на окна с белыми полотняными занавесками.

- Открывай, Ян! - сказал Вяча.

- Нет, Вяч, лучше ты.

- Так ведь ты его знаешь, этого Рябова.

- Я не знаю его. Его знает отец.

- Эх, махнул рукой Вяча и дернул веревочку.

Звякнула щеколда, и калитка открылась. Вяча Полянкин шагнул во двор, за ним вошли Ян и Антоша.

- Эге! Чего вам нужно?

Худенький белобрысый мальчуган удивленно уставился большими синими глазами на пришельцев. Он стоял перед козлами и держал в руках пилу-лучковку. На козлах лежала толстая чурка.

- Мы к товарищу Рябову, - смелея, сказал Вяча и вдруг отступил.

Из конуры, что стояла в глубине двора, выскочили две собаки - огромная, похожая на волка, рыжеватая лайка и неопределённой породы мохнатый комочек из тех, которых зовут кабысдохами. Обе сделали выжидательную стойку и угрожающе рычали.

- Юнга! Адмирал! На место!

Собаки, неохотно повинуясь, вернулись к конуре и улеглись на траве, не очень дружелюбно поглядывая на незнакомцев.

- Дядя Степан скоро придёт, - сказал мальчуган, откладывая пилу. - Зачем он вам?

- Надо. А ты его сын?

- Какой же я его сын, если дядей зову. Племянник я.

- А ты не знаешь, он не потомок того Рябова?

- Какого ещё того? Он сам Рябов.

- Ивана.

- Он сам Иванович. Значит, сын Ивана.

- Да нет, тот Иван Рябов - кормчий. Он при Петре Первом жил. И ещё Архангельск спас. Степан Иванович - не потомок его?

- Потомок... наверное, - неуверенно сказал племянник Рябова. - Вы садитесь и ждите. А мне некогда, нужно напилить дров до прихода дяди.