Я представила, как люди, сидящие в «Крестах», будут радоваться сегодня вечером, посмотрев это интервью. Телевизоры, конечно, есть не во всех камерах, но не сомневаюсь: об инициативах известного в городе и в особенности «за забором» человека сообщат по тюремной почте всем.

– Иван Захарович, – откашлялся уже выступавший инспектор ОРО. – Вы это…

– Да? – встрепенулся Сухоруков, мечтательность, с которой он только что смотрел на другой берег (под зорким оком телекамеры), с лица (то есть рожи, которой нечистую силу в хлеву пугать можно) слетела, он опять принял деловой вид. Правда, не первый день зная Ивана Захаровича, я думала, что ему уже страшно хочется дать кому-нибудь в морду. Кандидатурой, пожалуй, может стать вертухай – по крайней мере, очень подходит для этого. Но вертухаю повезло: перед телекамерой Иван Захарович даже не сделал ни одной попытки почесать кулаки о его физиономию. Волевой человек. Представляю, каких усилий ему это стоило.

Кстати, слушая выступления Ивана Захаровича, я всякий раз думаю, как же воровские авторитеты, заделавшиеся бизнесменами, банкирами и политиками, наловчились речи толкать: ни одного матерного слова, ничего по фене. Прямо хоть сейчас в британскую палату лордов.

Пашка развернул телекамеру на вертухая, я тоже повернулась.

– Тоннель, конечно, хорошо бы прокопать, но можно и кое-что добавить… – задумчиво произнес вертухай. – Вот если тут тумбы поставить – ну как на Робеспьера, где сфинксы… И из тумбы в тумбу. И деньги можно брать за посещение. Туда музей «Крестов» перенести. Ну, как у нас под площадью Победы… А?

– Хорошая мысль, – кивнул Сухоруков задумчиво. – Сразу видно, что вас, как и меня, волнует судьба города.

– А сфинксов тут поставить не желаете, Иван Захарович? – спросила я. – Голову одного можно было бы с вас слепить.