Я еще раз оглядела себя в зеркале, осталась довольна произведенным эффектом и взяла в руку сумку. В ней лежал сотовый – подозреваю, что ночью его никто не заставит сдавать на КПП, а также пакет с домашними котлетками, которые, как я помнила, любил Сергей, и маленькая палка «Майкопской» колбасы. Взяла и баксы, которые, правда, по большей части спрятала на себе – в специально приколотом булавками к внутренней стороне пиджака кармане. Деньги в тюрьме всегда нужны, хотя их там и запрещается иметь. Сегодня днем специально проехалась по пунктам, попросила поменять на пяти– и десятидолларовые купюры, хотя положила и пару соток. В сумке тоже лежали баксы. Наверное, контролеру придется дать – несмотря на все договоренности Ивана Захаровича.

– Водку, надеюсь, не брала? – строго посмотрела на меня Татьяна.

– Серега ее никогда не любил.

– И ты только поэтому не взяла?

– Не только. Я бы ему мешок жратвы отнесла, но вот этим как раз не нужно привлекать внимание.

– А тебя через какую-то потайную дверь поведут? – спросила Ольга Петровна.

– Там только один КПП, и все заходят и выходят через него. Есть еще двое ворот – с Арсенальной набережной и улицы Комсомола, но они для автотранспорта. Для меня их никто открывать не будет. Их ни для кого не открывают.

– Юль, тогда надень парик, – опять сказала Ольга Петровна.

– Нет, не буду.

– Смотри: оставят тебя там. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно.

– «Кресты» – мужской следственный изолятор, женщины там не содержатся. Правда, оттуда недалеко до женского изолятора.

Я на всякий случай тоже переплюнула через левое плечо и постучала по дереву. Соседки меня перекрестили и заявили: не лягут спать, пока я не вернусь.

– Юль, а где вы там с ним встречаться будете? – спросила Ольга Петровна.

– Понятия не имею. Но в гостиницу, думаю, не поведут.

– А кого-то выпускают из тюрьмы в гостиницу? – удивилась Татьяна.

– Там есть гостиница. На территории.

– ?! – Ольга Петровна вылупилась на меня большими круглыми глазами.