— Сухач, — заявил он тоном эксперта.
Евгений заглянул под крышки.
— Так, здесь суп, здесь что-то вроде плова, это блинчики, вот к ним икра, вот масло. Кушать будете, господа?
Но что-то здесь, в пещерном безмолвии, у нас сразу пропал аппетит. Мы выпили по бокалу сухого, порядком выдержанного вина и запросились под открытое небо. На прощанье Генка схватил со стола золотую вилку.
— Домик волшебника не обеднеет, если я возьму сувенир на память?
— Я бы ничего здесь не брал. Любой предмет из этого мира может, как якорь, оставить путешественника здесь навсегда. А если даже он способен перемещаться между мирами, то где гарантия, что на нем нет заговора или проклятия? Оно и в другом мире проявится в полную силу. А золото и драгоценности слишком часто бывают прокляты…
Генка без сожаления бросил вилку на стол:
— Что же, не судьба. Веди, Сусанин!
На этот раз мы направились прямо в озеро. Холодная вода залила ботинки, проникла сквозь штаны. Идущий сзади Генка осатанело матерился. Вода достигла горла. Внизу, на каменистом дне, виднелась белая полоса, сворачивать с которой было нельзя ни при каких обстоятельствах. Вода сомкнулась над моей головой, и сразу стало теплее. Я вдохнул — воздух. Да и тело со всех сторон, если верить ощущениям, окружала не вода. Мы шли, спускаясь все глубже, по чистому каменному дну, а вокруг темнела недвижная прозрачная вода. Далеко вверху светилось оранжевое пятно, но его света не хватало, чтобы разогнать тьму в шаге от белой линии. Там, в сумраке, что-то шевелилось, переступало суставчатыми лапами, шевелило щупальцами.