В конце концов фортуна улыбнулась и нам. Узких привел нас на полянку за ручьем.

— Возьмите лопатки, кайло, ломик. И тут, где колышки, в эпицентре, значит, пробьете шурфик. Глубиной два с половиной метра.

Придя на место, мы отладили инструмент и уселись получше рассмотреть нашу руду. Однако ее на экране не было видно. Изображение отсутствовало вообще.

— Ничего… — разочаровался Голик.

— Алька, там же, внутри земли, темно. Вот он и не кажет ничего. Подсветка нужна…

— Возможно, ты прав, — согласился к вечеру Алька. И внезапно, осерчав, закричал: — Но я этот ящик назад тащить не буду! И так все руки отмотал…

Схватив Всевидящий Глаз, он выскочил наружу. Долго долбил землю за палаткой, что-то ворча.

Вернулся смурной.

— Упрятал это позорище до лучших времен… А руду мы все-таки нашли. И нашли именно с помощью нашего Всевидящего Глаза!

Утром Юлий Узких, увидев развороченный грунт у нашей палатки, поднял один булыжник, тяжелый такой и чернющий, и завопил:

— Ого! А вот и руда!

(1983)

Дефекты Севы Гара

Столбы за окном вагона стремительно бежали назад. Туда же бесконечной вереницей спешили деревья…

Нет, без сомнения, я поступил правильно. Прежде чем выбрать профессию на всю жизнь, надо поближе познакомиться с нею. Придя к такому выводу, я повеселел. Мне даже показалось, что сосны за окном одобрительно закивали мне ветвями. Взглянул на Вальку. Валька делала вид, что читает книгу. Но я-то видел, что раскрыта книга все на той же пятой странице.

Последний этап пути — вертолет. Мы вылезли из него, очумевшие от шума мотора и множества впечатлений. Пока летели — то снежник белым платком мелькнет среди хаоса серых и зеленых глыб курумника, каменной рекой текущих по горному склону, то вдруг бурые скалы окажутся совсем рядом, рукой подать, то в темной запущенной щетине тайги неожиданно блеснет нежной кожицей змейка речки… Все ново, непривычно. Особенно снег в августе, в разгаре лета.