— Толк будет.

Сейчас я не боюсь признаться, что мне нравилась Галя Ягодкина. Но в то же время я ее слегка побаивался: нервная, чуткая, она была удивительно проницательной. Девчонки все чаще обращались к ней за советом:

— Галочка, прочти, пожалуйста, мамино письмо… Как там, все ли в порядке дома?

И Галя редко ошибалась. По коротенькому рядовому письмецу с бесчисленными приветами и поклонами от родственников обрисует обстановку в доме: мать чувствует себя неважно, очень скучает по дочери, отец пристрастился к бутылочке…

Когда разговоры о Галиных способностях начинались в нашей комнате, Юра Каширов бурчал:

— Оставьте свою мистику. Элементарный анализ текстовой информации, частично интуитивный. А графологическая экспертиза давно уже находится на вооружении криминалистов и очковтирателей…

После заседания комиссии, на котором Галина так горячо выступила в защиту кашировских выводов, Юрий все внимательнее стал присматриваться к Ягодкиной. Настолько внимательно, что старая дева чертежница Колпакова поспешила разнести по коридорам «интереснейшую» новость: у Каширова-то роман с этой молоденькой, Ягодкиной!

Между тем Юрий поручил Галине вынести на карту данные содержаний различных элементов в почвах Сухинского участка. Обычно он не доверял эту работу даже самым опытным работникам отряда, и вдруг такое дело… А когда Ягодкина, наконец, приступила к работе, начались очень странные вещи.

Со свойственной женщинам аккуратностью Ягодкина выписывала на кальках содержание калия, цинка, никеля… Но стоило ей начать выносить данные по алюминию, как, все нарастая, проявлялся таинственный эффект: ее коротко остриженные волосы постепенно становились дыбом, с кончиков пальцев с тихим потрескиванием струились голубоватые искры. А если кто-либо ненароком задевал ее, то чувствовал довольно ощутимый удар. Однажды вечером Каширов выключил свет в комнате, и все поразились: силуэт Гали с розово-голубым ореолом напоминал неоновую рекламную девушку с чашкой кофе.