Один из них и сунул ему нашатырь под нос. Такого испытания он не выдержал: пришлось открыть глаза и пробурчать что-то невнятное.

— Все в порядке. Не волнуйтесь. Я врач.

Куприянов и второй тип стояли у него за спиной, не спуская глаз с потерпевшего.

— Где вы чувствуете боль?

— Ее знаю,— умирающим голосом протянул Артем. Пришлось вспомнить свою первую актерскую профессию.— Где я?

— В безопасности.

Умирающему захотелось заржать, как пришпоренному коню. Он в безопасности? Среди ментов! Тех, кого всю жизнь обходил стороной. Хорошая шутка.

— Я могу встать?

— Сейчас узнаем.— Врач взял его за руку и тихонько потянул на себя.— Если почувствуете боль, тут же скажите.

Медленно он приподнимался и наконец сел.

— Самое страшное позади. Позвоночник цел. Поехали дальше.

В итоге его поставили на ноги, но шагнуть он не смог. По предварительному диагнозу доктора на правой ноге сломаны три пальца.

— Пальцы — черт с ними, заживут. А вот лицо пострадало серьезно. Пара шрамов останется. Придется наложить швы. Позвоню в клинику, и мои коллеги над вами поколдуют. Ведите его в дом, господа, а мне надо бежать к Анне. Боюсь, ее хорохоренности надолго не хватит.— Доктор убежал.

Смешной мужичок. Маленький, лысый, а вокруг головы кайма лохматых длинных волос, торчащих в разные стороны, как метла из проволоки. Живое подвижное лицо с курносым носом, трехдневная небритость, черная бабочка к белому смокингу и бегает, как мышка по погребу.

После его исчезновения Артема не торопились вести в дом. Он остался сидеть на подножке машины спиной к зданию, а капитан и солидный мужчина в твидовом пиджаке стояли напротив. Одно радовало: дождь кончился.

— У вас с головой все в порядке? — спросил низким голосом приятный дядечка лет шестидесяти.

— В каком смысле?

— Вы хорошо все помните?

— Хотите что-то узнать? Я и сам бы рад. Холодно здесь.

— Потерпите. Сейчас в доме кипят страсти. Шок пройдет, и пойдем.