Она вся была очень складненькая и быстрая… И расчесанные на прямой пробор волосы, и две косицы, спускающиеся чуть не до коленок, и тверденькая, в цыпках, ладонь.

– Пап, – сказала она, – только не злись ни на кого.

– Да вы что, сговорились? – Сердиться на нее он не мог, в этом, наверное, и был расчет этой пигалицы, его дочери.

– Нет, просто я почувствовала… А еще дядю Бастена. Он вообще очень здорово опасность чует, мне бы так.

– Чувствует, – рассеянно поправил ее Рост.

– Ну да, чувствует. – Она торопилась, потому что хотела высказать как можно больше. – Только он рад тому, что произойдет, а ты – расстраиваешься… Я вот что хочу сказать – ты соглашайся. – Она подумала, отвела взгляд, всматриваясь уже не в него, а в то, что ощущала сама. – Это будет правильно.

– Таким, как ты, еще нельзя советовать взрослым, – ответил он и пошел дальше. Обернулся – она стояла, переживая за него. – Придет время, я с тобой во всем буду советоваться, но нужно подождать.

И вот Росинка вдруг вполне толково и даже серьезно отозвалась, это после его-то, так сказать, родительской отповеди:

– Смотри, не пропусти, когда это время придет.

А он и растерялся. К счастью, чрезмерно реагировать уже не было времени, где-то далеко в степи действительно разлился шум приближающейся машины. Кажется, все-таки не антиграва.

Глава 2

Машина была довольно необычной, таких прежде Ростик не видел. Небольшой треугольник, очень плоский, с открытой кабиной спереди, на которую, впрочем, можно было натягивать кожаный верх, как на старинном автомобиле, отец говорил, до войны такие были. В обоих крыльях находилось по антигравитационному блину, сзади между ними на вертикальной штанге крепился толкающий винт с воздушным рулем. Машина ходила над землей, как экраноплан, оба пилотских кресла были заняты. Сзади у нее имелось еще одно, небольшое место, хотя скорее багажник, сейчас пустующий.