Друг выслушал сбивчивые слова Петрова и усмехнулся, шутливо выставив наружу раздвоенный язык.
- Не надоело тебе дурака валять? - осведомился тот, кто отзывался на имя Петр… или что-то в этом роде. - Все в порядке, приятель, у тебя просто разыгралась фантазия. Вот что, давай вечером соберемся с ребятами в крибе и раздавим пару митилок. Тем более что повод есть! Юлию и Вите я уже позвонил… Придешь?
- Приду, - упавшим голосом ответил Борис и дал отбой.
Самое странное, он действительно понимал, о чем речь. «Криб» - это кабачок, «митилка» - водка. Явно пришло время сдаваться и принимать действительность таковой, какая она есть.
Петров беспомощно обвел глазами комнату, его взгляд внезапно зацепился за некогда деревянный стол (теперь пластиковая варга), где на бывшей скатерти (световой декорации) мирно лежал тот самый предмет, артефакт, чтоб его, с которого все и началось. Находка была единственной вещью, не претерпевшей никаких изменений. Лежала и мигала себе красной звездочкой. Только теперь это мигание показалось Борису каким-то зловещим.
Петров оторвал взгляд от штуковины и продолжил осмотр, узнавая «свои» вещи и безошибочно определяя их смысл и предназначение. Вот затейливо округлые линии полок вархаты (в прошлом книжного шкафа), на которых расставлены крани (абстрактные статуэтки) из пирхи (вид стекла) и триманитры (священные атрибуты). Книг не было вовсе, изредка попадалась одна-другая забытая дудза (информационная текстовая рамка). Бормакаты (мебель) радовали - но и пугали - глаз эллипсоидными выемками, под стать седалищу любого криго-та, в том числе и самого Петрова.