Но чем оно вызвано? "Нужно вспомнить, - решил Рост. - Так, я думал о том, делая эти рисунки, что, если даже мы не выживем, кто-нибудь найдет нас, и обязательно, хоть в таком виде, но разведанная нами информация станет известна людям. И тогда..."

Эта нехитрая идея и оказалась ключом к его очередному всплеску, и он увидел... Нет, не увидел даже, а почувствовал, руками, ладонями, кожей, хотя и глазами тоже увидел, что на рисунках вокруг почти каждой из нарисованных фигур присутствует еще что-то. Какая-то аура, которую он выразил не четкими линиями, а специально как бы размытыми следами карандаша, хотя иногда определенно рисоэхо и напрямую, почти как иконописец выводит вокруг головы святых нимб.

"Неужели же я даже тогда это видел? - удивился Ростик. - Ведь ничего почти не понимал, не мог бы даже словами описать, а вот оказывается видел".

Он еще раз пересмотрел рисунки и понял, что

он действительно нарисовал то, что видел, но почему-то эта особенность стала заметнее только после того, как его рисунки много лет рассматривал Ромка. И не он один, наверное. Что происходит с рисунками, вообще с изображением, когда их рассматривает множество людей в течение долгого времени?

Нет, решил Ростик, нужен конструктивный подход, какая-нибудь философия... И едва он это про себя решил, как почти сразу же понял - в его рисунках, которые он для экономии бумаги делал на одном листе чуть не поверх друг друга, все - Шир Гошоды и махри, бакумуры и пернатики, двары и даже викрамы - все чем-то разделены. И только люди, которые иногда были прорисованы весьма схематично, объединяют их.

То есть с точки зрения формальной композиции именно люди определяли единство того, что Рост изображал, иногда даже вовсе о том не думая. Но эта особенность прослеживалась, она была, иногда даже казалась немного навязчивой.

- Так, - Рост отложил рисунки и посмотрел на своих нежданных гостей. Ты молодец, что принес эту папку.