Там, снаружи, тоже было пусто. Голые ветки обледенели и терлись друг о друга. Ветер пытался содрать объявление у входа - новенькое, яркое, оно уже было слегка ободрано по углам. Текст не пострадал - оно было очень прочно приклеено.

"Порядок - это жизнь!

Комитет спасения - это порядок!

Вступайте в отряды Комитета спасения!"'

Притом, как всегда, за этим завлекательным текстом, как и во множестве подобных ему (они в последнее время начали появляться на столбах и стенах, как разноцветная плесень), больше ничего не следовало - ни телефона, ни адреса.

Рядом висели еще объявления - помельче, на бумаге поплоше, написанные от руки:

"МУЖСКАЯ РАБОТА ДЛЯ ТЕБЯ!

Ты - настоящий мужчина и ищешь работу?

Итальянская улица 8, кв. 40 спросить Мишу.

Оружие свое".

"Продаются или меняются свечи и кирасиновые лампы".

Так и было написано - "кирасиновые". Плоховато у нас с родной языкой.

Тучи, которые давно нависли над заливом, наконец-то разразились снежным зарядом, да таким плотным, что, когда он рухнул на город, на порт, на старую площадь, где ветер разносил вдоль стен какой-то случайный мусор, даже дышать стало трудно. Зима в этом году выдалась холодная и затяжная, весна все никак не наступала, хотя уже была середина марта. Все летние запасы были уже подчищены, в магазинах одна гнилая картошка, цены в коммерческих ларьках просто дикие, а продуктовую карточку у меня украли. Может, оно и к лучшему - она все равно была поддельная, а за подделку теперь и шлепнуть могут. Одним словом, ходила я постоянно голодная, и потому мне все время было холодно. Еще мне было холодно потому, что левый ботинок подтекал. Вода дырочку найдет.

Бытует такое мнение, что на годы войны, разрухи и гражданских катаклизмов по какому-то зловредному капризу природы обычно выпадают очень суровые зимы. На самом деле это не так, конечно. Зимы выпадают разные. Просто они тяжелее переносятся из-за постоянного недоедания и застарелой усталости - вот и кажется, что они тянутся вечно. Потому и запоминаются лучше.