- Он нам выдал пропуска на склад и какие-то талоны и велел отобрать все, что нам нужно. Когда мы пришли на этот склад, мне просто дурно стало - столько там всего можно набрать на эти талоны! Кристина, та просто встала и заплакала - у нее мама уже год как болеет, а там были какие-то дефицитные лекарства, которые она никак раздобыть не могла - ни купить, ни выменять. И если они так оплачивают каждый такой рейс, знаешь, потом можно полгода жить и ни о чем не думать.

- По-моему, такое изобилие подозрительно, - сказал Игорь.

- Сама эта организация подозрительна - откуда у них все это?

- Я проверял, - покачал головой Вадька. - Никаких материалов ни у кого на этот комитет нету, все бумаги у них в порядке, никакого оружия - ни покупки, ни хранения, - ничего. Никаких сомнительных операций.

- Да, - согласилась я. - Этот, который нас нанимал, то же самое говорил. Про оружие, я имею в виду.

- Ну так что же ты решила? - спрашивает Вадька. - Едешь, что ли?

Я вздохнула.

- Похоже, еду. Хочешь, пошли меня опять в командировку. От газеты. Но они меня соблазнили. Я продажная.

- Это может быть опасно, - говорит он. - Ты хоть представляешь себе, что сейчас на дорогах делается?

- Ничего хорошего не делается, сама знаю. Недавно говорила тут с одним драйвером. Но он - ничего. Вполне живой.

- Они же караванами ходят, - объясняет.

- Мы все напуганы, - говорю. - Усталые, недокормленные и напуганные. Оттого и соображаем плохо. Мы же понятия не имеем, что вокруг происходит, а чем больше сидишь вот так, без связи с внешним миром, тем страшнее. Может, когда мы своими глазами поглядим на то, что вокруг делается, все окажется не так уж безнадежно.

- Ясно, - говорит Вадька. - Значит, ты едешь. А ты, Игорь?

Игорь немного помялся, потом сказал:

- Похоже, я тоже еду. Хотя не могу сказать, что мне вся эта их компания нравится.

Есть у меня такое подозрение, что Игорь на самом деле не столько едет, сколько бежит.