Можно, конечно, попытаться урвать часик от сна, но наши эскулапы строго следят за соблюдением режима и каждое нарушение карают прямо таки с инквизиторской жестокостью. Скучая от вынужденного безделия, доктора придумали себе развлечение – собирают материал о состоянии глубинщиков во время дальних рейсов. Добровольно пойти в лабораторные мыши не захотел никто и, пользуясь поддержкой Немоляева, вынесли постановление – нарушитель режима в качестве наказания целый день таскает на себе кучу датчиков, измеряющих температуру, давление, пульс и прочией показания. Ходить, а тем более работать в этой сбруе чертовски неудобно, поэтому неудивительно, что дисциплина на «Волге» резко повысилась…

Перед вахтой успеваю поужинать – несмотря на аварию, Валя уложился в срок и порадовал фирменными макаронами «по-флотски». Секрет успеха Валиных макарон кроется в хитрой подливе к мясу, рецепт которой он держит в строжайшей тайне.

Слопав две порции макарон и слегка осоловев, топаю в направлении к рубке. Сегодня дежурю вместе с Виталием Яковлевичем Котовым, нашим вторым пилотом. Виталий Яковлевич, как старший по смене, принимает рапорт у Славы Сафронова. Рапорт заканчивается ритуальной фразой:

– Температуру забортной воды измерить не удалось, за неимением таковой.

Этим дополнением к официальной форме рапорта мы обязаны Юре Гриценко. В начале экспедиции Юра свою первую вахту сдавал Немоляеву. То ли от волнения, то ли моряцкая душа прорвалась сквозь тельняшку, но бодро оттарабанив все, что положено, Юра вдруг выпалил:

– Температура забортной воды… – и замер с раскрытым ртом. Как Юра мне потом признался, никогда еще в своей жизни ему не приходилось чувствовать себя стопроцентным ослом.

Немоляев терпеливо ждал завершения рапорта, в рубке нарастала звенящая тишина. Выдержав паузу, которой позавидовал бы великий Качалов, Виктор Евгеньевич процитировал строчку из всеми любимого мультика про капитана Врунгеля и рапорт принял. Юра мгновенно испарился, я же тихонько сползал по стене, не в силах передвигать ноги от смеха…