Как и положено третьему механику, я прошел в отсек системы жизнеобеспечения и запустил тест системы. Получив результаты и, дождавшись своей очереди, бодро отрапортовал:

– Третий механик к старту готов!

– А журналист? – на полном серъезе поинтересовался капитан.

– Журналист тоже готов, – в тон Немоляеву ответил я, поправляя видеогарнитуру на правом ухе. Удобная, кстати, штука – постоянно ведешь репортаж, получаешь качественную картинку и при этом руки свободны. Опробовано во «Внуково-Космо» и всех моих последующих приключениях, так что рекомендую.

– Рапорты принял. Корабль к старту готов. Команде занять свои места. Сто секунд до старта. Старт по команде «Ноль». Начинаю обратный отсчет. Сто…

Все привычно и знакомо. По книжкам и фильмам. А как описать то волнение, которое охватило меня? Вроде бы и не зеленый новичок уже, а растерялся, будто мальчишка перед первым поцелуем. Из ступора меня вывел наш борт-инженер Слава Евдокимов. Выдернув меня за шкирку из отсека, он сам задраил дверь, после чего дружеским пинком придал моему телу ускорение в нужном направлении. Дробной рысью мы проскакали в рубку, где я плюхнул свой пострадавший зад в предназначенное для него кресло. Возможно, когда-нибудь техника шагнет настолько, что экипаж во время маневров будет спокойно пить чай или играть в бильярд. Но сейчас нашим хрупким организмам предписывалось находиться в креслах и быть туго пристегнутыми. Во избежание, так сказать…

Между прочим, я много раз наблюдал, как пассажиры возмущаются требованием стюардесс пристегнуть ремни при взлете и посадке. Вера в безопасность полетов по Солнечной так сильна, что порождает беспечность, граничащую с сумасбродством. Не чувствуя перегрузок, сидящий в комфортабельном кресле пассажир даже не задумывается, что корабль за считанные секунды набирает сумасшедшую скорость.