Роберт производил впечатление человека сухого, без чувства юмора. Единственный раз он утратил контроль над собой - в присутствии Клема, когда полигонист Тео, развязный парень с приплюснутой головой и близко посаженными, водянистыми глазами, гадко причмокивая, спросил:

- Не из-за тебя ли Марта... Чмок-чмок... Может, ты ее... Чмок-чмок... А потом...

Казалось, Роберт превратился в статую: так побелело его лицо, застыл взгляд, окаменели мышцы. И эта статуя мощнейшим ударом сбила пошляка с ног. Промедли Клем, тот мог бы поплатиться жизнью.

- Я этого не забуду! - сплевывая кровь, пообещал Тео.

Роберт повернулся к нему спиной.

- Что случилось? - заглянул в отсек биопрогнозист Ян.

- Ничего особенного, ответил Клем.

- Ничего, - помедлив, буркнул Тео.

Роберт промолчал.

После этой неприятной истории Клем впервые задал себе вопрос: каким критерием руководствовались компьютеры, комплектуя экспедицию. Общностью научных интересов, совместимостью характеров? Но нет общей стратегии, нет даже намека на слаженность. Каждый в своей скорлупе, решает собственную задачу. Какую - остальным, как правило, не понять, больно уж чуждые у большинства специальности и неполон, даже случаен их набор. Похоже на неприцельный выстрел дробью в надежде, что хотя бы одна дробинка поразит мишень!

Они есть люди-дробинки: раскатились по углам, так и не спаявшись в одно целое. А ведь Земля невозвратна, и близкие для них все равно что умерли! Или, наоборот, живы настолько, что в сердцах не остается места для иной близости?

Но, может, в экспедицию отбирали единственно по интеллекту? Общество гениев... Они-то гении? Хотя догадывается ли гений, кто он есть?