Все это мигом пронеслось в голове Генриха, когда Цвиркун назвал своего научного руководителя. Но это не объяснило, почему гость явился именно к братьям, и Генрих сказал об этом.

- Сейчас все станет ясно, до изумления ясно! - заторопился Цвиркун, еще быстрей сдергивая с лица гримасу за гримасой. - Не беспокойтесь, я ничего, абсолютно ничего... - Он вдруг окаменел, выпучил глаза, прикрыл рот и, медленно раскрывая его, снова выдавил из себя, как бы через силу: Брантинг на Земле! Он взял отпуск.

Генрих, однако, не усмотрел криминала в поездке ученого на Землю. Каждый работник имеет право проводить свой отпуск, где ему хочется. Уважаемый Джон Цвиркун тоже, очевидно, прилетел с Марса, однако это еще не повод, чтобы Генрих рвал на себе волосы.

- Я не требую, чтобы рвали на себе волосы, отнюдь нет! - поспешно объявил гость. - Подобные экстремальные требования, тем более совершенно бесцельные... Но вдумайтесь в ужас ситуации, вдумайтесь в ужас... Мне страшно об этом говорить, но я не могу умолчать. Гений человечества профессор Сильвестр Брантинг сошел с ума!

Генрих сделал нетерпеливый жест рукой:

- Болезнь профессора меня не касается. Я его лично не знаю и не стремлюсь завязать знакомство.

- Безумие Брантинга не может вас не касаться, друг Генрих! И вы, конечно, захотите увидеть его, когда узнаете...

- Что узнаю? Что? - чуть не закричал Генрих.

- Что Брантинг привез на Землю споры калиописа, целую коробочку спор, достаточную, впрочем... Вы и без моего пояснения понимаете всю грозную, так сказать, достаточность одной маленькой коробочки спор калиописа.