Крохотные, микроскопические, незаметные сдвиги в сознании, мироощущении... - Ты серьезен, как проповедник. Усмешка стала явной. - Потому что понял серьезность дела. И надеюсь со временем убедить тебя. - Вряд ли... - Посмотрим. А пока одолжи тестер, мой барахлит. Колпаков вернулся к стенду и занялся схемой. В индивидуальном плане, который он составлял на неделю вперед и старательно выполнял пункт за пунктом, сегодня значились окончательная доводка и регулировка. Но работа не ладилась, полдня ушло впустую. Значит, следует увеличить скорость и внимательность, спрессовать время, чтобы уложиться в график. - Пойдем обедать? - Нет, я потом. Отчего не идет наложение сигнала? Не иначе где-то просмотренный "хомут". Но где? Схема прозванивалась десятки раз... Вход - норма. И здесь. Нормально. А отсюда - фон. Возвращаемся по усилительному каскаду... В нем ничего быть не может - сам монтировал, сам проверял... Но все же посмотреть надо... И здесь... Вот! Черт побери! Нашел? Точно. Дымящееся жало паяльника проникло в переплетение монтажных жгутов, прижалось к матовому зернышку пайки, припой расплавился, и Колпаков узким клювиком пинцета оторвал тоненький проводок. Поставим его куда положено... Фон исчез. Что и требовалось... Теперь посмотрим выходной блок... Закончив со схемой. Колпаков взглянул на часы. Все шло по плану. И замечательно, что нацеленный на конкретную задачу мозг не отвлекался на посторонние мысли. Молодец, Генка! О том, что Лена в городе, он узнал только вчера. Зимин позвонил насчет распространения билетов и попутно сообщил, что видел ее на улице. Саша ждал реакции на новость, но Колпаков промолчал - в тот момент он сам не знал, как поступит. Решение оформилось к концу дня, и после работы Колпаков отправился прямиком к ней, удовлетворенно отметив, что раньше не отважился бы на это. Громадный, на весь квартал, когда-то респектабельный и престижный дом здорово обветшал. И мать Лены, некогда эффектная крашеная блондинка, заметно сдала: располнела, обрюзгла, только апломб остался прежним - как в те времена, когда все звали ее Барыней.