В конце концов, Хаузер, Бутройд, почти опоздавший пухлый Джейсон Квинт, и один из тех фатов — высокий с топорщащимися усами, который, казалось, слился воедино со своим костюмом, — составили партию, сели за стол, распечатали колоду и заказали выпивку. Игра началась.

Волшебник понаблюдал за игрой некоторое время, затем открыл номер журнала Королевского Тауматургического Общества и углубился в чтение. В восемь пятнадцать ирландец дочитал статью «Субъективная алгебра кинетических процессов» и отложил журнал. Он устал, но спать еще не хотелось. Качание вагона мешало сконцентрировать взгляд на строчке. Мастер Шомус закрыл глаза и помассировал переносицу.

— Простите, мастер Шомус. Не возражаете, если я присоединюсь?

Волшебник открыл глаза и взглянул наверх.

— Вовсе нет. Прошу, присаживайтесь.

Это был рыжеволосый человек, с носом картошкой, с обвисшей, морщинистой кожей на лице. Его улыбка была приятной, а глаза смотрели сонно.

— Зайслер мое имя, мастер Шомус. Морис Зайслер, — он протянул правую руку; в левой он держал объемистый стакан виски с содовой, причем виски явно преобладал.

Они пожали друг другу руки, и Зайслер устроился в кресле по левую руку от мастера Шомуса.

— Ужасно глупая игра. Надо запомнить все эти карты. Одну пропустишь — проиграл, тут же потеряешь в лучшем случае один соверен. Запомни все карты, чуть-чуть удачи, переблефуй всех остальных — ты выиграл, и у тебя уже на четыре соверена больше. Мне никогда не везет, и я не могу запомнить карты. Вандепол может. У него всегда получается. Поэтому я ставлю им выпивку и не вмешиваюсь в игру. Так меньше теряешь.

— Очень мудро, — пробормотал волшебник.

— Заказать вам выпить?

— Нет, благодарю вас, сэр. Рановато для меня. Позже, возможно.

— Конечно. Как хотите. — Он сделал изрядный глоток из стакана, а затем конфиденциально наклонился к волшебнику. — Что я действительно хотел бы знать, так это — мошенничает ли Вандепол? Вандепол — это тот фат с топорщащимися усами. Он как-то использует свой Талант, чтобы карты выпадали в определенном порядке?