Вот и страдала Айя с большим носом, который определенно выглядел уродливо, и с самым обычным зрением. Когда она перебралась из родного дома в интернат, родители позволили ей обзавестись персональным зрительным устройством — айскрином и встроенной системой связи — скинтенной, но только для того, чтобы самим иметь возможность общаться с ней в любое время. Что ж, это все-таки было лучше, чем ничего. Она пошевелила пальцами, и на ее поле зрения наложился городской интерфейс.

— Ой-ой-ой, — сказала Айя Могглу, — уже почти полночь.

Она не заметила, как задремала, а вечеринка технарей наверняка уже началась. Небось там полным-полно народу. Вероятно, набилось столько пласт-шутов и ман-гахедов, что никто не обратит внимания на одну-единственную уродку. К тому же Айя Фьюз была большим специалистом в плане того, как оставаться невидимой. Подтверждением был рейтинг ее внешности. Он неподвижно красовался в уголке интерфейса: четыреста пятьдесят одна тысяча триста девяносто шесть.

Айя тяжело вздохнула. Она жила в городе с миллионным населением, а существовала как бы в отдельной стране. Уже почти два года у нее был собственный сетевой канал, но всего неделю назад она подготовила потрясающую программу и до сих пор не сделала себе имени. Этой Ночью все должно было измениться.

— Пошли, Моггл, — позвала она и соскользнула с кровати.

На полу бесформенной кучкой лежал серый балахон. Айя натянула его поверх интернатской формы и подвязала пояс. Влезла на подоконник, подставив лицо ночной прохладе. Медленно вытянула в пустоту одну ногу, другую. Потом нацепила на запястья магнитные браслеты и осторожно посмотрела вниз с пятидесятиметровой высоты.

— Неслабо, — прошептала она.

По крайней мере, рядом не слонялись смотрители. Прелесть житья на тринадцатом этаже: никому в голову не придет, что ты выпрыгнешь из окна.

Небо было затянуто плотными облаками в отблесках огней, освещавших стройку на другом конце города. Холодный воздух пах сосновой хвоей и дождем.