Больно этой энергии много, чего греха таить.

По-человечески жалко наших политиков. Страшно далеки они от народа, и узок ихний, уважаемые мои, круг. Вот.

Эт я к чему? А к тому. Дело в том, что вся чёрная воля людская, вся эта аура-изаура направлена острым вектором аккурат к политикам. А они ж тоже людьми все были, казалось бы, совсем недавно. Повторюсь, жалко их. И осознают наши мысленные влияния они, не побоюсь такого слова, подсознательно. Как собачки всемирно знаменитого своими адскими опытами живодёра Павлова: чуют, что нечто происходит, ан сказать не могут что. Знаньев маловато.

Через это злые они становятся, политики наши. Не в смысле лаются, как упомянутые четвероногие, а всяческие тёмные чувства начинают лелеять: муниципальную подловатость, федеральную наглость, карьеризм вселенских масштабов и, снова повторюсь, прочая-прочая.

- Слышь, Петь? - прошептал я. - А чего такого в этом таиннике есть-то, что вы все притихли, как бандерлоги у Каа на обеде?

- А то, Вован, что он действительно многое может! Это сейчас кажется, что он пургу гонит, ты его в деле не видел.

"И не увижу", - подумал я и продолжил внимать.

- ...А ещё воруют. Я в своей пятой книжке как раз эту тему и раскрыл на ваш суд, просвещённые вы мои. Освежу для памяти. Писал я тогда, мол, особенность наша такая, менталитет, прости Господи, такой, что плохое мы сбрасываем посредством мата и воровства. Про грубость матерну мы как-нибудь в иное время пообщаемся, а вот на воровстве остановимся прямо здесь.

Возмещаем мы скудость домашнего бюджета через привнесение туда чужих денег и материальных ценностей. Доходит до смешного: тащим даже то, что, согласно соответствующим инструкциям и здравому смыслу, ценностями не является. Таковыми вещами может быть некая случайно подвернувшаяся под ногу доска, либо упавший как снег на голову кирпич.