Через двадцать секунд двигатели снова заревели. У самого моего уха свистнула переговорная трубка последние два дня радиофоны не действовали из-за солнечных помех. Я вынул свисток и прохрипел: - Да? Из рубки донесся голос Эла. - Кто это сделал? - Кли Янг, - сказал я. - Он все еще там. - Наверное... пошел за шлемами, - догадался Эл.- Передайте ему... от меня спасибо! - Как там у тебя? - спросил я. - Печет, - ответил он. - Плохо... с глазами. - Он помолчал. - Наверное, выдержу... как-нибудь. Пристегнитесь... когда я свистну. - Зачем? - прохрипел я. - Хочу... раскрутить ее. Жар равномернее распределится... И вот я услышал, как он заткнул свой конец трубки. Я тоже всунул свисток на место и передал остальным, чтобы они пристегнулись и ждали сигнала Эла. Только марсианам можно было не беспокоиться: у них хватало первоклассных присосков, чтобы удержаться даже на метеорите. Вернулся Кли. Эл оказался прав: он тащил шлемы для своих ребят. Температура была такая, что даже Кли ослабел и еле управлялся со своим грузом. Марсиане обрадовались, надели шлемы, загерметизировали швы и тут же спустили в них давление до двух десятых. Они сразу повеселели. Чудно было видеть, как они надевают скафандры не для того, чтобы, как мы, хранить воздух, а чтобы от него избавиться... Только они успели одеться и вытащить шахматную доску, как прозвучал свисток. Мы вцепились в ремни, а марсиане присосались к полу и стенам. "Маргаритка" начала медленно вращаться вокруг продольной оси. Шахматные фигуры поползли по полу, потом по стене и по потолку: солнечное притяжение, конечно, удерживало их на той стороне, которая была обращена к Солнцу. Я увидел сквозь шлем сердитое, распаренное лицо Кли, который мрачно уставился на порхавшего вокруг него черного слона. Наверное, в шлеме раздавались самые смачные марсианские выражения. - Осталось три с половиной часа, - прохрипел Мак-Нолти.

Четыре часа, о которых говорил нам шкипер, означали два часа приближения к Солнцу и два часа удаления от него.