— Нет, ненавидят, — всхлипнула она, — все ненавидят.

Он подошел к ней и вытер мокрые от слез щеки рукой. — Перестаньте плакать, — сказал он. — Просто никто не любит, когда с ним обращаются так, будто он ничто.

Внезапно он почувствовал жар. — Что-то не в порядке с вентиляцией в этой комнате. Я… мне нужен воздух… мы сделаем небольшой перерыв, Ваше Величество.

— Капитан! — он обернулся. Прекрасные губы улыбались ему, руки с кожей жемчужного цвета звали его. Он долго пристально смотрел на нее. Затем пошел прямо к ней в руки. Он поцеловал ее, и весь мир, и корабль Клинтона, и Верховный Комиссар, все, что он когда-либо знал в своей жизни, перестало для него существовать.

— Ты дал мне пощечину, — прошептала она.

— Мы поговорим об этом позже, — тихо произнес Кирк.

И их губы снова сомкнулись в поцелуе.

Ухура, проверяя свои индикаторы, нажала кнопку селектора.

— Связь с капитаном, — сказала она, взглянув на Спока. — Мистер Спок, я принимаю.

— У меня это есть на датчике.

— Связь с капитаном, — повторила она, хмурясь. — Включитесь, капитан. Капитан Кирк, ответьте, пожалуйста.

Послышался голос Кирка, непривычный, удивленный: — Кирк слушает.

— Капитан, я принимаю передачу изнутри «Энтерпрайза». Она плотным лучом нацелена на судно Клинтона.

Элаан покусывала мочку уха Кирка.

— Передача? — рассеянно переспросил он. Ее ресницы были очень черными, хотя им следовало бы быть светлыми/ серебристыми. — Перестань, — сказал он, а она поцеловала ухо, и он смог ненадолго сосредоточить свое внимание на селекторе, чтобы спросить: — Вы можете указать точно источник передачи, лейтенант?

— Говорит Спок, капитан. Я сейчас произвожу триангуляцию! Она идет из машинного отделения, сэр.

Эта новость пробила его оцепенение. — Службу безопасности в машинное отделение! Чужой на борту! Тревога всем палубам!