"Смотри, что творит!" - пробормотал потрясенный анализом Петрович, в полном изумлении уставясь на Кузькина.

Глаза Кузькина вдруг расширились:

- Во! - произнес он. - А мы еще и президента такого же выберем, представляешь, что будет? У него же ядерный чемодан с боеголовками. Нажмет по пьяне, и все, хана! Вот чего они испугались, я тебе точно говорю!.. А войну с немцами проспали - почему? Да бухие были в доску - ясно, как день. Зимой, по морозу только и протрезвели, сволочи... "Пьянящий воздух революции..." - ты понял?! В семнадцатом году окосели все и до сих пор не просыхают... До этого царь был - он-то, поди, водяру не пил. А эти-то, эти!.. "Светлые идеалы" - ты понял?!

Кузькин сел и уставился прямо перед собой. Волосы его были всклокочены, на лбу выступила испарина. Именно в этом положении его настигло прозрение:

- А ведь были голодухи - мне бабка рассказывала. Представляешь, внутри спирт, а закусить нечем... Вот ведь гады! Хуже фашистов!

Тут, наконец, Петрович очнулся:

- Ты что! - заорал он. - Совсем сбрендил? Исторические выводы решил делать? Сначала проспись, а потом делай, сопляк! Тоже мне, историк выискался...

Кузькин похлопал глазами, улегся на свои фуфайки, поджал колени к подбородку и затих. По его щекам ползли слезы.

В этом положении он и уснул. Петрович же еще некоторое время контролировал процесс отключения, и только потом, тщательно обесточив помещение, покинул его, обуреваемый сомнениями. Основания для этого были. Кузькин мог проснуться и начать куролесить. Но сидеть возле него Петрович больше не мог под угрозой санкций со стороны супруги.

--

Кузькин оказался в сложной позиции. Он все время падал. И никак не мог понять, во сне он падает или наяву. Падение казалось реальным, ощущался встречный поток, наблюдалось мельтешение окружающей среды, но почему-то отсутствовал свист в ушах. А Кузькин точно знал, что без свиста падение как бы недействительно. Положение усугублялось тем, что несколько раз он просыпался, но падение не заканчивалось. Наконец Кузькин, выбрав удачное направление по ветру, плюнул, и решил больше не делать попыток определить, спит он или уже проснулся, Оставалось лететь и ждать приземления.