Стоит ли писать ловкие письма, чтобы оправдаться в неловкой жизни, стоит ли писать ловкие письма без адреса, и наверное, даже без адресата, и пусть они все играют в эту игру, а ты нарисуешь им маски в голубых и красных тонах, и маски, окрашенные охрой, как на иконах, или гипсовые маски, маски из папье-маше, лица женщин, которые никогда не уйдут, и женщин, которые никогда не вернутся, и никто не будет знать, было ли это когда-нибудь важно, и ничто не повторится вновь, ты можешь проснуться в чужой комнате, если захочешь, (красиво обставить провал - не это ли способ убедить себя в победе или в том, что всё могло случиться иначе), и вот ты стоишь, победитель на синих досках подмостков, и ловишь в ладони охряные цветы осени, и воспламеняешь сложенные из сухих сучьев и старых декораций костры своей памяти, и некстати закашлявшись от дыма, что придаёт всему видимость реальной жизни, уходишь, держась за перила, чтобы не упасть, поскользнувшись на мокрых ступеньках, осень сгорает дотла, снег заметёт следы, и она не найдёт тебя даже для того, чтобы разоблачить твой обман или вернуться, она никогда не вернётся, и снег заметёт все следы, а завтра

В серых холстинах они приходят, в сумерках до рассвета, чтобы успеть переодеться перед дневным представлением, которое всё равно состоится, даже если начало будет неуспешным, и зрители будут тупо дремать и сетовать на зябкость и ранний час, и на то, что занавес открылся с опозданием на одну почти докуренную сигарету, и на что-то ещё, что в такую рань нельзя выпить, и вообще, они пришли оттянуться, а вы, едва успев переодеться к выходу, играете коварных любовников, соблазняя собственных жён, и нацепив бумажные маски воинов и шутов, устраиваете на наших глазах оргию, а мы не можем выпить даже бутылочку пива, и что это за дело, когда сатиры отплясывают на женских платформах, а не копытах, и почему лишь на сцене происходит то, что должно принадлежать нам!