- Товарищ Бабашкин из <Гипротеатра>. Приехал посмотреть нашу осветительную аппаратуру. - Он показал Изобретателю на стул. - Посидите, а потом мы с вами займемся... Продолжайте, пожалуйста, Борис Генрихович.

Очередной режиссер, Борис Генрихович, - он тоже слегка побледнел, увидев главного, - сделал знак, и репетиция возобновилась.

Герой-любовник, рослый фактурный мужчина с театрально-энергичным лицом и синими глазами, вошел в огороженное стульями пространство, долженствовавшее изображать колхозную избу, и уселся к столу.

В пространство вошел отрицательный персонаж.

- Приветствую, товарищи.

- Камень наскоком и то не сдвинешь. А он хочет все сразу... Здравствуйте...

- Нет, это не вы говорите <здравствуйте>, - поправил очередной режиссер.

- А кто говорит?

- Действительно, кто же говорит теперь <здравствуйте>?

Инженю-кокет, сидевшая в полном оцепенении с момента, когда вошел главный, очнулась:

- Ах, это я говорю! Простите, пожалуйста... Впрочем, нет. У меня тут тоже вычеркнуто. Вот посмотрите.

И в таком духе. Местный автор - он сидел тут же - нервно забарабанил пальцами по колену, и губы его скривились в саркастической усмешке непризнанного гения. Он передернул плечами, отчего перхоть тучкой сошла с его длинной шевелюры, опорошив ворот габардинового пиджака. В течение трех сезонов местный автор - он, как известно, всегда является завотделом культуры в местной газете - донимал театр статьями с угрожающими заголовками: <В стороне от жизни>, <Без компаса>, <Без творческого огонька>. Он желал стать драматургом, чего бы это ни стоило зрителям, и привлек на свою сторону райисполком, многочисленные собрания трудящихся и даже начальника местного гарнизона.