— По правде говоря, Бен, я в порядке. Просто ты единственный, к кому я могла обратиться. За мной охотятся.

— Уже нет, — сказал Бен. — Теперь ты в безопасности!

— Я… я нарушила карантин на Фароне, — сообщила Салли. — Это… это было ужасно, Бен! Они там умирают… умирают тысячами, миллионами. Женщины. Только женщины и девочки. И никто не знает отчего. Их тела излучают космические лучи, и они гибнут. И все. На Фароне не бывает настоящей ночи, только сумерки. Поэтому только за день до моего отлета они… выяснили, что зараженные чумой женщины еще и светятся. Они будто… фосфоресцируют. Они не испытывают боли, только очень подавлены. Начинается лихорадка, и от них распространяются космические лучи, и в темноте они еле заметно светятся. Они становятся слабее и слабее, а потом умирают. А у мужчин иммунитет, и они сходят с ума! Их жены и любимые, дочери и матери умирают у них на глазах. А они даже не подвергаются опасности…

— Не рассказывай, если не хочешь.

— Я… думаю, я в порядке. Должна быть в порядке! — сказала Салли. — Я уже двенадцать дней в пути. Если бы… если бы я заразилась, то уже умерла бы, разве нет? По крайней мере, я была бы больна! Но я здорова. Только… Я почти не могу заснуть, Бен. Я была одна на яхте, когда четыре дня назад услышала сигнал тревоги. По телефону ОС я узнала, что на меня объявили охоту…

— Может, тебе лучше чего-нибудь перекусить и вздремнуть немного? — предложил Бен. — Но как ты догадалась выбрать это место в качестве убежища?

Салли слегка покраснела.

— Ты ведь был здесь. — Она умоляюще на него посмотрела. — Я… ничего не могла поделать, когда мой отец… так поступил. Ты знаешь, когда… он разозлился на тебя, мне было очень плохо. Я поехала на Фарону повидаться с дядей. И тут явилась экспедиция Бэйзина, потом она отправилась на Лору, а комиссар потребовал от нее вернуться, и она это сделала, хоть и не сразу.