До пятого класса она занималась в народном хоре и, если верить ее рассказам, могла, при желании, силой песни сбивать воробьев налету. Мол, прецеденты — Динка недавно выучила, что это слово нужно произносить без буквы «н» в середине — уже были. Может, поэтому Нике досталась роль синьоры Капулетти, согласно замыслу режиссера, большой поклоннице тяжелого рока.

Вся компания, состоящая из двух девчонок и трех парней: Бони, Женьки и Саида, игравшего Бенволио, направилась от «Винзавода», где только что закончилась очередная репетиция, к станции метро «Курская». Динка то и дело оглядывалась, проверяя, идет ли Боня. Он шел, и даже один раз, поймав ее взгляд, многозначительно подмигнул.

«Сегодня я узнаю, есть ли у него девушка, и насколько сильно ли она ему нужна», — подумала Динка. Но стоило ей случайно посмотреть на очередной рекламный щит, как полоски призм повернулись, и на тревожно-фиолетовом фоне появилась надпись: «21:00. Пора домой!»

— Черт!

— Ты чего? — покосилась на Динку Ника.

— Да так! — махнула она неопределенно рукой, а сама подумала: пока в посланиях нет имени, можно делать вид, что они адресованы не ей. Но уже в следующее мгновение Динка заметила отчетливую надпись на заснеженном склоне, спускавшемся к тротуару: «Дина, марш домой!».

— Дина, марш домой? — Прочитал Ника вслух. — Это тебе?

— Еще чего! — Она начала злиться.

Почему обязательно нужно лезть в ее жизнь? И что это за правило такое, приходить домой не позже десяти? В конце концов, ей уже пятнадцать, а это вам не сопливые тринадцать или ясельные одиннадцать! Вон, Ника всю ночь может гулять неизвестно где, и никто ей не указ! «Не пойду! — приняла решение Динка. — Пусть делает, что хочет!». И тут же ее взгляд споткнулся о свежее объявление, наклеенное на стену рыночного ларька поверх пестрого ковра из обрывков рекламных постеров: «Каникулы в Праге отменяются!».

Динка аж поперхнулась от возмущения. Ну, это уж совсем свинство свинское! Ведь знает же, что она дни до зимних каникул считает! И все ради этой поездки с классом…