Роланд глянул направо. Здесь темнота была непроницаема, как гром. И вдруг... Он увидел... нет, ничего... и снова...
Огонек. На холме. Слабый... словно... свеча... догорает... Башни! Золотые башни!
Позже Роланд не мог вспомнить, увидел ли он их воочию или они возникли яркой вспышкой в его воображении, но пока он напряженно всматривался в дымку, взгляд его, казалось, сфокусировался и притянул к себе замок. От замка исходило сияние, словно камни, из которых его сложили, были пропитаны светом. Замок из янтаря. На стенах двигались люди; блестело оружие. Вдруг тучи закрыли горизонт.
Роланд все так же стоял на вершине холма, но искра, блеснувшая в тумане над равниной, прогнала усталость и безнадежность. То был голос, прозвучавший за стенами башни, то был луч света, мелькнувший меж туч.
Не теряя времени, Роланд кинулся к замку. Он съехал вниз по склону, притормаживая руками. Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Все хорошо. И вот он на дне рва. У самого своего лица он вдруг увидел шерстяную перчатку — четыре пальца перчатки торчали из травы.
Четыре пальца перчатки торчали из травы, но трава между ними не смята, и на ней никаких следов.
Роланд осторожно потрогал перчатку— она оказалась пустая внутри. Он вынул из кармана перочинный нож и стал снимать дерн. Корни травы уходили в землю всего на два дюйма, под ними лежал белый кварц; Роланд обвел ножом дерн и снял его, как кусок ткани. Он держал в руках полоску дерна, волокнистую форму нижней части перчатки с четырьмя аккуратными дырочками. Четыре пальца и манжета освободились, но большой палец уходил прямо в кварц.
Роланд посмотрел, нет ли на манжете с изнанки метки. Да, метка была: "Хелен Р.Уотсон".
Он ударил ножом в дерн, но под дерном оказался сплошной кварц, ничего не выроешь. Перчатка словно вросла в скалу. Ни трещинки, ни разрыва. Большой палец уходил в сплошной камень, сверху его накрывал дерн.