Стемнело, когда дети вышли на Олдхэм. По тротуа­рам спешили толпы народа.

— Хорошо, что и нам в ту же сторону! — крикнула Хелен и пропала в потоке мужчин в котелках. Она мель­кала среди толпы, держа чашку у подбородка, чтобы не раздавили.

Дэвиду и Роланду легче было уберечь свои Сокрови­ща, хотя в давке кое-кто и прикрикнул на них в сердцах. Но Николасу с его камнем пришлось туго: ему все время приходилось перекладывать камень с одного бока на дру­гой, и губы у него посерели.

Толпа поредела, когда они вышли к станции.

— Через десять минут есть поезд, — сказала Хелен.

У контроля поток разделился. Николас запрыгал на од­ной ноге, держа камень на колене, пока искал в кармане билеты.

— На, Дэвид, — сказал он. — Возьми.

Дэвид подал билеты контролеру, который так усерд­но щелкал щипцами, что не обратил на ребят никакого внимания — пока не заметил Дэвида.

— Что это такое? — спросил он.

— Это наши билеты, — сказал Дэвид.

— Билеты-то билеты. Да разве вас можно в поезд пус­тить в таком виде?

Дети взглянули друг на друга.

С ног до головы их покрывала грязь Мондрумского леса, а сверху на грязь легли сажа, штукатурка и кирпичная пыль.

— Мы садиться не будем, — сказал Дэвид.

— Стоять я вам тоже не разрешу, — отвечал контро­лер.

— Но мы заплатили за билеты!

За спиной у них выстроилась нетерпеливая очередь; люди что-то бормотали, топали ногами, поглядывали на ручные часы.

— Освободите проход, — сказал кондуктор. — И за­берите свое барахло. Не знаю, как у вас только наглости хватает. Что мне, полицейского звать? Вон там у книж­ного киоска стоит один. А? Может, лучше не стоит? Уби­райтесь! Идите себе подобру-поздорову!

Дети выскользнули из толпы и отошли за угол подаль­ше от полицейского.

— А теперь что? — спросила Хелен.