Прошло всего полчаса. Подумав, я решил, что, пожалуй, уже не успею сходить в церковь Александра Невского на Замковом холме. И еще я подумал, что, вероятно, больше никогда не увижу его, несмотря на все уверения Магистра. Но если я о чем-то и жалел, то только об этом. Все остальное давным-давно потеряло для меня всякое значение. Я смотрел на редких в этот час прохожих, и меня самого пугало то безразличие, какое я к ним испытывал. Впрочем, что им было до моего безразличия?

В половине двенадцатого я вернулся на Ратушную площадь, уже полностью опустевшую. В тесном переулке позади Ратуши было темно и холодно. От глухой каменной стены тянуло сыростью. На противоположной стороне горбатой улочки, в сплошном ряду средневековых домов, находился городской музей пыток. Низкая дубовая дверь была заперта. Литая бронзовая ручка отдавала холодком, вызвавшим у меня легкий озноб.

Короткая дрожь, похожая на судорогу, прошла по моему телу.

- Надеюсь, ты не забыл заклинание? - спросил Магистр.

Его резкий, скрипучий голос раздался, как всегда, неожиданно: разве можно привыкнуть к голосу, звучащему у тебя прямо в голове? В нем явственно слышалась насмешка.

- Я помню, - кротко сказал я.

Сейчас мне не хотелось препираться с Магистром.

- Тогда чего же ты ждешь? - спросил он раздраженно.

- Когда ты, ап-чхи! угомонишься.

Он сердито замолчал.

Я проговорил заклинание. Замок щелкнул и раскрылся. Дверь отворилась тяжело, с протяжным скрипом, словно нехотя. Я вошел в темное помещение, слишком тесное для выставочного зала, но, похоже, вполне пригодное для зала пыток. Справа и слева в темноте угадывались еще более темные участки арочных проемов, открывавшихся в смежные помещения.