- Береги себя, - частенько говаривал он мне с той фальшивой заботливостью, которая меняет заряд слов на противоположный. - Ты единственное, что у меня есть.

Однажды я решил подшутить над Магистром. Я хотел просто попугать его. Раз уж он так трясся за мою шкуру, что ж, я пощекочу ему нервы. Помню, я стоял посередине бетонного моста через железнодорожные пути, и ни с того ни с сего у меня возникло непреодолимое желание спрыгнуть вниз. Оно было настолько внезапным и сильным, что чувство самосохранения просто не успело сработать. Я уже перевалился через перила - и только тут Магистр, которого моя выходка застала врасплох, пришел в себя. Надо отдать должное его реакции, она оказалась молниеносной. Он рванул мое тело в противоположную сторону, и оно упало на изъеденный дождями бетон моста. В тот раз я избежал неминуемой смерти, но не избавился от жгучего желания умереть, неожиданно открывшегося мне во всей своей наготе.

В конце концов это стало целью и смыслом моей жизни. Покончить со своим бездарным существованием - что может быть более разумным и необходимым? Я взрезал себе вены бритвенным лезвием, я травился кухонным газом и димедролом. Однако всякий раз, когда я слишком близко приближался к последней черте, Магистр силой останавливал меня. Под его неусыпной и надежной опекой я совершенно утратил всякое чувство самосохранения. Я постоянно играл со смертью и наслаждался ни с чем не сравнимым ощущением ее близости, как вы, быть может, наслаждаетесь близостью с любимой женщиной.

С той же страстью, с какой я стремился к смерти, Магистр жаждал бессмертия. Это чисто фрейдистское сочетание прямо противоположных устремлений неожиданным образом придало мне устойчивости и душевной уравновешенности, какой я не знал никогда раньше.