Однако не прошло и недели после доклада, как даже Коффин начал подумывать, не хватил ли он через край: лабораторию стали осаждать толпы чихающих и кашляющих мучеников, требуя прививки. Семнадцать фармацевтических фирм прислали своих представителей к Коффину со сметами и цветными диаграммами. Из Вашингтона за Коффином прислали самолет, конференции затягивались далеко за полночь, а в двери неумолчным прибоем стучались страждущие.

Первая партия вакцины появилась через двадцать три дня. И всю ее, точно алчная губка, за какие-нибудь три часа жадно впитало изнемогающее от насморка человечество. В Европу, Азию и Африку помчались сверхскоростные самолеты, неся на борту драгоценный груз, миллионы иголок вонзились в миллионы рук, - и, громогласно чихнув в последний раз, человечество вступило в новую эру.

Но были и неверующие, - без них нигде не обходится.

- Божешь уговаривать бедя сколько угоддо, - хрипло твердила Элли Доусон, упрямо тряся белокурыми кудряшками, - бде все равдо де дадо дикаких уколов.

- Ну почему ты такая неразумная, - с досадой говорил Филипп. - Вот уже два месяца тебя не отпускает этот насморк. Ты же не можешь ни есть, ни дышать, ни спать...

- Де дадо бде дикаких уколов, - упорствовала Элли.

- Но Элли...

- Де дадо бде, де хочу я дикаких уколов! - завопила она, уткнувшись ему в плечо.

Филипп обнял жену, поцеловал в ухо и ласково забормотал что-то. Нет, все бесполезно, подумал он с грустью. Элли не жалует науку, для нее что прививка от насморка, что от оспы - одно и то же.

- Ладно, детка, никто тебя не заставляет. Но ты из-за этого насморка, верно, совсем потеряла обоняние. Вылила на себя столько духов, что и у быка голова закружится. - Филипп утер ей слезы и улыбнулся. - Ну-ну, приведи себя в порядок. Пойдем обедать к Дрифтвуду? Говорят, там подают превосходные отбивные...

Филипп открыл глаза и сел на постели, дико озираясь. В окно струился слабый утренний свет, внизу в кухне Элли звенела посудой.